Каталог статей
Меню сайта


Категории каталога
Поэзия [9]
Стихотворения АВАТУшников
Проза [4]
Различные рассказы, байки, истории.
Документы [3]
Различные документальные материалы.


Форма входа


Поиск по каталогу


Друзья сайта



Приветствую Вас, Гость · RSS 19.11.2018, 01:39
Начало » Статьи » Проза

Р. Минигаздинов. Рассказ Реквием по другу


Часть первая: Майор Казаков В.М; курсант Антонов А.Н и другие...

- Рота, напра-во! По одному на выход шагом марш,- зычно, громогласно скомандовал старшина роты курсантов старший сержант Овчаренко.
И в тот же момент двух шеренговый строй в сто пятьдесят с лишним человек, как по велению волшебной палочки повернул в указанную сторону.
Цо-ок! Раздался стук каблуков, подков, тяжелых яловых сапог Аля-Курсант!
Проклинаемые летом они становились любимым атрибутом одежды в курсантской среде в условиях суровой зимней погоды .
Сегодня же, когда на улице уже за минус двадцать, им не было цены.
- Живее выходим, на проходе не останавливаемся,- всё также командует старшина и его громкие окрики нервируют меня и стоящего рядом со мной в первой шеренге, справа, Толика Ускова.
Старшина, строя роту, всегда занимал исходную позицию напротив нашего
строевого отделения - первого. Второго взвода. В аккурат середины роты. Старший сержант был высокого роста, под сто девяносто три сантиметра, крепкого телосложения, с округлыми борцовскими плечами и утончёнными, черными, как смоль, бровями, выразительным ртом. Волосы у Овчаренко были волнистыми, светлыми и придавали его лицу некий шарм.
Такие мужчины не могли не нравиться женщинам и где-то сейчас на гражданке такому молодцу просто не было бы от них отбоя.
Но сержант Овчаренко посвятил себя изучению военного мастерства и делу служения социалистическому Отечеству. Прослужив с год на действительной срочной службе Алексей поступил в Ачинское военное авиационно-техническое училище, которое простонародно называлось АВАТУ.
Училище находилось в старинном сибирском, индустриальном, третьим по величине городе Красноярского края. В городе было ещё несколько средне - технических и специальных учебных заведений, но особой гордостью, его достопримечательностью, было АВАТУ.
Расположенное в центре города на берегу мыса, который спускался своими отлогими , а где и крутыми берегами в сибирскую реку Чулым, оно так и притягивало к себе местных красавиц и мечтающих таковыми быть, девчат.
Нет, конечно не училище манило их, и не тихие, чистенькие улочки – со старинными двухэтажными, кирпичными зданиями, досами - домами офицерского состава. Нет же и нет! Девчат интересовали те, кого училище держало за семью замками и иногда отпускало в увольнение или на танцы, в парк училища, который как раз и находился не далеко от реки, или зимой, в дом офицеров. Конечно же это были молодые люди: голубоглазые, черно, серо и кареглазые парни, прибывшие сюда с различных уголков нашей необъятной Родины - Союза Советских Социалистических Республик, которые надев военную форму с голубыми погонами, с белыми продольными полосами, постигали военную науку в аудиториях учебного заведения.
Многие девчонки мечтали выйти в замуж за летчика, как нас курсантов, называло местное население и уехать подальше, в цивилизацию, со своим любимым.
Мечтали и мы, местные пацаны, закончив училище, посвятить себя делу служения своей социалистической Родине. Отечество нуждалось в нашей помощи. Об этом нам говорили наши учителя в школах, родители, некоторые из которых работали или служили в АВАТУ.
Выбежав на улицу, быстро перестраиваемся в колонну по четыре и по-взводно движемся в столовую.
- Раз, раз – командует старшина. Шире шаг. Не отставать!
Путь в столовую на обед - приятнейшее занятие для многих их нас, доставляющее удовольствие. Середина дня, конец учебной недели. Лекции, контрольно - поверочные занятия хоть на день, но позади, и кто его знает, может удастся кому-то хорошо отдохнуть, а кому и сходить в увольнение. К таковым относил себя и я. Нравился нам поход в столовую, когда у сопровождавших роту офицеров или старшины было хорошее настроение.
- Татарин, Равиль- слышу голос сзади. Иди сюда - узнаю голос Сашки Антонова, моего друга по учебе.
- Отстань-парирую я. Ты что не успеешь высказаться.
Спустя несколько мгновений снова голос Сашки:
- Ну ты что, не слышишь что ли? Иди сюда. Спросить надо.
- Антонов - раздается голос старшего сержанта. Ты что не наговорился ещё за день с Минигаздиновым? Я предоставлю вам возможность обоим поговорить в другом месте, если выпрашиваете это.
Шутки со старшиной плохи и не обязательны, поэтому мы как по команде замолчали.
- Раз, раз - как ни в чём не бывало командует Овчаренко. Третий взвод, Власенко, - не отставать!
Разговоры прекратились и остаток пути мы шли молча, слушая как поскрипывает на морозе снег под ногами.
- Рота, смирно. Равнение на-право!- вдруг раздается голос старшины, среагировавшего на появление впереди ротной колонны майора Казакова.
- Здравствуйте товарищи курсанты- раздается голос ротного.
- Здравия желаю, товарищ майор, в ответ не дружное курсантское приветствие.
- Здравствуйте товарищи курсанты!, - снова здоровается с нами ротный. Но уже в голосе его появляется металл, ничего хорошего нам не предвещавший.
- Здравия желаю, товарищ майор,- повторяет строй, уже одноголосо, четко, так как и требует от солдата Строевой устав.
- Ну вот, умеете же приветствовать старшего начальника, в ответ на приветствие говорит командир роты. А я уже подумал, что давно с вами строевой подготовкой не занимались командиры взводов.
- Овчаренко, в строю все курсанты?- задает вопрос Казаков старшине, останавливая того, идущего к нему для доклада.
- Так точно, товарищ майор. Все.
Ну хорошо старшина, заводите личный состав.
Получив распоряжение от старшины мы ускоренным шагом идем в столовую. По дороге перебрасываемся с Антоновым:
- Ты чего хотел, Дед? Не вмоготу что ли. Не успеешь ляпнуть.?
- Ты про увольнение ничего не слышал? Будут сегодня отпускать нас? Карантин снят или не снят, не слышал?
- Саша, а где я услышал бы - отвечаю Антонову. Я так же как и ты нахожусь под неусыпном контролем своих командиров, мы даже спим с тобой друг над другом. Ты на первом ярусе, я на втором.
- Так может майор Бурдин что-нибудь хорошее сказал тебе вчера. Ты же вечером бегал к ним, к своей жене. Вот по секрету он тебе и сказал.
- Ага, с тобой вместе. Только ты на этаже повернул направо к подполковнику Гольдгубергу , а я налево, к Бурдиным.
- Конечно уже пора и отпустить, три недели срок не малый,- говорю Саньке.
- Да отпустит ротный, он к тебе благоволит, ты же один женатик в роте, ну ещё Саня Клоков, так у того жены под боком нет. А у тебя - простой механизмов сплошной. Казаков, не Шайдиев. Да и всю неделю ты пропахал в котельной своей. Только ты, Татарин, не забудь, что я тебе два раза помогал таскать твой долбанный сварочный аппарат. Постоянно только и помогаю тебе - не унимался Сашка Антонов.
- Дед, какой из тебя нахрен помощник. Вид создаешь у сварочника, а мы помогаем, одергивает Антонова Витёк Итченко.
Витька мой старый, закадычный друг, тоже с Ачинска, с которым я познакомился ещё дружа с его сестрой, Наташей, которая была на 4 года старше меня. С Наташей, как и с Витьком мы остались хорошими друзьями. Вот и сейчас он вступился за меня.
- Тиха, раздалось из передних столов. Ротный.
Но ротный, на то он и командир, чтобы чуять дым по ветру.
- Антонов, что-то распалился ты сегодня у нас- слышим Казакова.
Пищей недоволен сегодняшней или наоборот, всё у тебя хорошо?
- Никак нет, товарищ майор, не в попад отвечает курсант. Но тут же исправляется, внимательно поглядев на майора. Ротный в порядке сегодня и можно с ним поговорить.
Действительно его вид, лицо, на котором комфортно себя чувствовала пара красивых, огромных открытых глаз, которые прикрывали чернющие брови, интонация голоса, приподнятая шапка со лба, кокардой устремленная к верху, в небо – всё это указывало на то, что настроение Виталию Михайловичу не попортило ни грозное начальство, ни наш брат курсант.
Антон на то и наш мудрейший, чтобы всё это не прочесть в лице майора и вставить своё. Не даром же мы его зовем ласково, Дед.
- Товарищ майор, суббота же сегодня, конец недельным ученическим мучениям. Может в увольнение сегодня отпустите?
Настало время сказать и о Сашке Антонове. Курсанте переростке, не в смысле большого роста, наоборот он был одним из мелких в роте. Саша был великовозрастным курсан- том, пожалуй самым старшим из всех курсантов училища. Он успел отслужить срочную службу, поработать на гражданке. Но работа простого слесаря, его явно не прельстила и он получив разрешение от самого Министра обороны, так говорит легенда, поступил в училище.
- Антонов, как я знаю, у тебя же неуд по электроснабжению, о каком увольнении можно вести речь. Только сегодня просмотрел в учебном отделе сводку по неуспеваемости и как всегда второй взвод в лидерах. Да и до сих пор карантин никто пока не отменял. Если потеплеет, то ждите завтра лыжный кросс. На десяточку. Готов, Антонов?- улыбаясь, спросил у того ротный.
Упоминание о лыжном кроссе испортило настроение не только Антонову, но и всем, слышавшим сейчас ротного, курсантам. Поедание обеда было приостановлено и все мы устремили глаза на майора Казакова. Что же скажет ещё отец родной про прогулочку лыжную? Так это, на десяточку.
Даже Вовка Одегнал, курсант третьего взвода, с аппетитом поедавший третью миску с отварной свининой, которую и мясом-то не назовешь - один жир, приостановил свою трапезу и вперил свои небольшие глаза в ротного. Ни мне, ни Антонову, ни вот и Вовке Одегналу совсем не хотелось ползать по снежным сугробам, чтобы потом выйти в чистое поле, и махнуть на десять километров, в такой мороз. Но ведь бегали же.
В самую пору вспомнить о нашем хлебе насущном, курсантском обеде.
Что можно сказать о сегодняшнем, если на первое: суп перловый, на второе гречка с мясом. Громко сказано, с мясом. Где ему быть мясу, если вчера дежурный по столовой получил от начальника столовой жирнющее мясо, одно сало. Да, были дни, когда тетя Маша варила нам вкуснейший борщ и на второе подавали котлеты, настоящие, разве что с небольшой добавкой белого хлеба, чтобы сытнее были и выход продукта был больше. Нередко кормили и порционным мясом, куски которого, горкой, разложившись на миске, привлекали наше внимание, наигрывая аппетит, пока мы боролись с первым блюдом. Десять порций - в аккурат целая миска с горой мяса. Но сегодня вместо мяса плавали бесформенные куски сала, которые разве что, действовали на нервы и уж совсем не положительно. Даже не прикоснувшись к жиру, мы в передали его Одегналу. Уж он то знает, что с ним делать. Вначале службы поедание им такого варева, забавляло не только нас, но и его командира взвода, лейтенанта Любутина, который не мог смотреть на своего подчиненного без улыбки на устах.
Не редко, со всей серьезностью, он подносил ему эти самые миски с мясом, любезно переданные курсантами с других столов. После, проучившись год, мы спокойно относились к нездоровому увлечению нашего товарища.
Пусть ест, подумывал каждый, кто видел эти сцены. Сейчас и вовсе Вовка на время охладел к жирному мясу и смотрел внимательно на ротного.
- Товарищ майор,- не унимался Антонов, разрешите сказать. И не дожидаясь разрешения выпалил: - А я знаю, что завтра будет за минус тридцать. По радио слышал, то и дело всю неделю об этом говорит краевое радио.
- Ну если будут морозы, найдем Антонов чем завтра заняться. Будешь учить электро-снабжение, чтобы исправить двойку свою.
- Товарищ майор, разрешите закончить прием пищи,- спрашивает у ротного, подошедший к нему старшина роты .
Получив разрешение и подождав когда столовую покинет рота майора Грахова, Овчаренко командует: Подъем.
Стрелки часов у тумбочки дневального неумолимо двигались к вечерне, ужину. Ни что не говорило о том, что сегодня ещё возможно будет увольнение. Но то, что не было в роте её командира, вселяло хоть какую-то, но уверенность. Личный состав, наведя порядок на закрепленных за отделениями местами общего пользования праздно шатался по казарме.
Похоже с тем, что сегодня не будет увольнения смирились ребята, ожидавшие его: те к кому приехали мамы, папы, бабушки, дедушки. Сестры курсантов, конечно же сёстры, ведь не скажешь же взводному, что ко мне приехала подруга, потусоваться. Смирился Сашок Антонов и я, с усердием помогающий другу вытачивать крошечные металлические пистолеты– зажигалки. Мало того, что ему ещё и привари электросваркой эти малюсенькие детальки, но и сиди потом и точи напильником.
- Дед, ты запахал уже меня. Тупо сидеть и драить напильником, как у тебя терпение хватает? Хоть бы с презентовал меня зажигалочкой.
- Рав, какой вопрос, вот дядьке (Гольдгубергу) сделаю, и за твою возьмусь.
Он как только увидел мою зажигалку, вспыхнул как спичка: Сделай, да сделай! Понравился ему мой шедевр.
- Чего ты улыбаешься, Татарин?- наехал на меня Антонов. Нет что ли?
- Да над твоим «Татарин», смеюсь. Получишь от меня. Прощаю твою появившуюся седину и старческую слабость – съязвил я.
- Да помню, помню, как ты на Случу накинулся, когда он тебя так назвал. Отбил у него и других желание повториться.
Сашка был прав. Никто, кроме его, меня так не называл открыто в лицо.
Это было чревато последствиями. По нескольким причинам, главная из которых, нежелание портить со мной отношения, тем более уж доходить до крайностей. Тут уж точно преимущество было на моей стороне.
С абсолютным чемпионом роты по борьбе, и призёру училищного чемпионата не было желания спорить никому. Да и все знали, что я был из местных ребят, парнем не из робкого десятка, за плечами имевший опыт кулачных боев с *химиками*, так в городе звали, находящихся на воле и работающих на стройках города, заключённых.
- Саша, да кончай ты. Хорошая штучка, эта зажигалочка. Только пора тебе за серьезные вещи браться. Скажем пистолет ТТ или Макаров.
- Рав, наберу мельхиора побольше, сделаю крутую зажигалку.
- Ну что, всё точишь Дед свои зажигалки, ещё и Равиля припахал ?– вступает в разговор подошедший к нам Серега Киселёв. Я думаю, вы про завтрашний кросс разговариваете, а они все про увольнение, да увольнение.
- Серега, про лыжи это тебе говорить. Этот лошадиный спорт тебе не в тягость, а нас от него воротит, - ворчит на Киселева Саня. Тебе что десять км бежать, что тридцать убегать- всё к одному.
Сережа Киселев курсант нашего отделения, отличник УБПП, спортсмен. Хороший товарищ. И спит он на соседней кровати, как и я, на втором этаже, ярусе. Над кроватью Славки Миндрина.
- Серый, не до лыж нам. В увольнение надо бы попасть. А на лыжах это пусть Вася Мирон учится, они ему всё ещё в диковинку, после солнечного Узбекистана, да Вовка Пражин килограммы свои лишние сбрасывает. Тут мы все рассмеялись, вспомнив того .
А помните, каким Вовка к нам в роту пришёл. Рост 164, вес сто кг.
Рассказывают, что ему пришлось потрудиться, прежде чем пройти медкомиссию. Но он молодец. За несколько месяцев сбросить тридцать килограмм- это сильно.
Пражин и в самом деле вызывал не столько жалость, как уважение.
Сколько же помучились мы с ним, пока не научили его бегать кросс на тысячу метров. О трех километрах речь и не шла. Всё отделение уже прибежало к финишу, а Вовка еле- ели добирался к заветной линии. Но здесь подхватывали его мы, связанными ремнями под задницу и тянули, через не могу, последние финишные метры.
Окрик дневального по роте, отвлёк нас от разговора.
- Рота, приготовиться на ужин – уже в который раз кричит дневальный.
Снова построение, перекличка, доклад ротному заместителей командиров взводов о наличии личного состава, сержантов: первого-Романенко; второго - Высочинова; третьего-Власенко. Наших взводных отпустил на выходные ротный, вот и целый день они со старшиной рулят у штурвала ротного корабля.
- Вижу, вижу как навели хороший лоск в роте. Спасибо за порядок. Командиры отделений, поощрите личный состав сами за уборку,- довольно произнес майор Казаков. Ну а теперь спрошу у вас: списки увольняемых составили на эту неделю?
- Так точно товарищ майор, успевает первым ответить сержант Высочинов. Командиры взводов утвердили их.
- Тогда старшина оставьте мне Скрипко и увольняемых, и ступайте на ужин,- приказывает майор и уходит в канцелярию.
- Антонов, а вы что на ужин не идете? - интересуется у того старшина роты. Рота не будет вас ждать, товарищ курсант.
- Леша, кончай ты подкалывать,- реагирует на дружескую подковырку Антонов.
Со старшиной они дружат. Но тот нередко подтрунивал над своим, порой незадачливым другом.
- Ладно, давай дуй к ротному, я говорил насчет тебя с ним, сказал что у тебя женилка выросла и ты жаждешь жениться. И девушку себе нашёл: честную, но беременную.
- Да иди ты в задницу, старшина. Тьфу, тьфу, тьфу. Вот не приглашу тебя в свидетели, докрутишься у меня здесь, хоть ты и начальник важный. Старшина!
- Ты договоришься Антонов, в строй встанешь сейчас. Иди беги к ротному, пока старший сержант добрый.
-Спасибо товарищ старший сержант, вы такой добрый. Моя будущая жена своим замужеством будет обязана вам, поскольку благодаря сегодняшнему вашему поступку, товарищ старшина Овчаренко, она получит предложение от курсанта Антонова и выйдет в замуж,- выпалив тираду, он побежал в конец казармы, где находилась канцелярия роты. Лёш, спасибо тебе!- донеслось до Овчаренко.
- Товарищ майор, - в который раз за день, обращается к ротному курсант Антонов. Разрешите обратиться.
- Да ладно Антонов, обращайся. Что краны погорели? Целый день увольнение на уме у тебя. Подруга или мама приехала к тебе? - интересуется ротный.
-Товарищ майор, Виталий Михайлович, жениться надумал, вот и еду к своей подруге серьезно поговорить. Может предложение ей сделаю?
- Женится, Александр Николаевич, дело серьезное, трудно ей будет. Вон посмотри на своего друга Равиля. Думаешь легко ему: учиться, службу нести, да и зачастую работать на разных объектах в городке, порой и ночью. Пропускать, а после наверстывать пропущенные занятия. Ведь преподавателю надо, чтобы любой из его курсантов, знал предмет, который он преподает и за знание которого, несет ответственность. Ему все равно, кто его от занятий освободил, полковник Киселев или начальник училища. Вот снова его забирают на строительство пристройки к магазину продовольственному, снова пропуски занятий, но преподавателю на это далеко ... Сам понимаешь.
Если ты готов на все тяготы и лишения пойти, и она тебя ждать месяцами, тогда и флаг тебе в руки.
- Да, понимаем мы всё, товарищ майор. Мне уже скоро тридцатник. И дружить-то некогда было, а вот встретил хорошую девушку и не хочется её, как жар-птицу, выпускать из рук.
- Разумно говоришь, Александр. Я не думаю, что у тебя как у Минигаздинова будут проблемы с отпуском на собственную свадьбу. Отпустим, если понадобится - заверил ротный Сашку. Ладно, ступай, переодевайся. И скажи всем, чтобы строились в сапогах. Холодно, не дай-то бог ещё обморозите ноги в ботиночках. Объяви построение через десять минут.
В указанное время, сияющие от радости курсанты, выстроившись в шеренгу, ожидали своего любимого ротного. Каждый из них стоя сейчас в строю, наверное так думал о своем строгом, но справедливом командире роты.
- Какие же они ещё пацаны,- думал о своих курсантах, проходивший мимо них майор. Дети ещё, совсем как мои парнишки, только чуть постарше.
- Так, Кулаков, Карелин, а вы чьи шинели надели?
- Свои товарищ майор - отвечает за двоих Боря Кулаков.
- А мне кажется, не свои,что-то уж больно они у вас коротковатые. Вы точно уверены, что они ваши? - не унимается ротный.
- Да вот же, начал было расстегивать свою шинель вездесущий Борька, но тут его останавливает Казаков.
Борис и Карелин были как и я из местных ребят. Папан Карелина был вообще известная и заслуженная личность. Как никак майор Карелин был начальником отдела кадров, хорошим и толковым кадровиком. Даже мы знали, что папка был у начальника училища в фаворе. Поэтому никого не удивило, что Вовка сегодня в увольнении.
- Завтра, измерите длину и доложите - не унимался ротный.
Рассказав о правилах поведения в увольнении, он отпускает нас с богом.
- Минигаздинов, подойдите ко мне с Антоновым - останавливает нас ротный.
- Ты закончил сварочные работы в котельной, – обращается ко мне Казаков. Или на той неделе ещё будут тебя дергать?
- Товариш майор, да я сваркой раза два всего занимался, все больше по слесарным работам привлекался. Морозы стоят устойчивые, без резких колебаний, порывов почти не было, так, в котельной подменял несколько раз слесарей. У них их постоянно кого-то не хватает. Оклады маленькие, вот и бегут люди.
- Да, знаю, знаю. Говорили мы тут недавно с подполковником Козловым Иннокентием Елизаровичем. Рассказывал о проблемах училищных по тылу.
Просил оказывать помощь тобой, когда понадобится. Протеже твой, как отказать. Да и ты сам так ведь думаешь?- спросил он меня.
Заместитель начальника училища по тылу подполковник Козлов и правда помогал мне как-то при поступлении в училище. Не пройдя по здоровью в летное гражданское и не добрав баллы в техническое авиационное, только гражданское, получив оценочный экзаменационный лист я приехал из Красноярска в свой родной город Ачинск и решил поступать в родное авиационно-техническое, но уже военное, училище. Как никак любовь к армии, офицерскому корпусу, военному мастерству нам, многим пацанам города Ачинска, прививалась с мальства. Многие родители хотели, чтобы их сыновья выучились на офицера и став им , защищали свою страну. Всё же у послевоенного поколения, оставалась любовь к армии, служба в которой, считалась для большинства, делом чести.
Поскольку уже было восьмое августа и вступительные экзамены уже давно окончились, то мне пришлось воспользоваться чьей-то помощью. И она пришла от отца Любы Козловой, с которой мы вместе окончили одиннадцатилетку в школе рабочей молодежи, ШРМ1.Сдавать экзамены, кроме физики, мне не понадобилось и уже десятого августа был зачислен в училище. Всё это я не забывал и старался как мог, помощь подполковнику в его служебных вопросах.
- Я что тебе Равиль хочу сказать. На той неделе нужна твоя помощь, можешь Антонова на несколько дней взять, если не отстанет он от занятий. Надо пристройку в продмаге нашем сделать. Понадобятся твои руки и связи. Бетона несколько машин привести. Сможешь?
Как отказать хорошему человеку и я согласился, но вот Антонов отказался, сказав, что сможет пропустить занятия и не догнать.
- Ладно, идите, догоняйте своих ребят, к дежурному по училищу не заходите, я с майором Перхорович договорился, что вы завтра утром доложите о прибытии.
Счастливые, покинув роту, мы рванули с Санькой как на пятьсот, догоняя ребят. То ли мы задержались, то ли они тоже побежали, мы их не догнали.
Ну и ладно, нам вдвоем спродручнее. Выкурив по сигарете, поговорив спокойно о том, что каждый будет делать в увольнении, мы попрощались.


Часть вторая: Береги голову с молоду или не опускайся с дури в омут.

Было двадцать часов вечера, когда мы с Саней проходили мимо штаба училища. Сибирские морозы, которые по обыкновению крепчали к вечеру, не изменили они себе и на этот раз и поддали градусов. Минусовых. Об этом свидетельствовали термометры, висячие слева и справа от входной двери в штаб училища.
- Саш, поглядь, минус 27, что ты и говорил ротному. Может и точно не до лыж завтра будет. Кто будет рисковать, если у кого-то детородный орган в бегах отвалится. Так что гуляй паря и не парься о лыжах.
- Татарин, смотри сам будь там поаккуратней со своей поездкой, не попадись патрулю. Если старшекурсники, то борзые как собаки - делает последние наставления Сашка, узнав от меня, что я хочу сорваться к жене в Боготол.
Выкурив по сигарете, поговорив спокойно о том, что каждый будет делать в увольнении, мы попрощались и двинули каждый в своем направлении: я на вокзал, а Сашка в микрорайон.
То что поеду на вокзал и после в соседний с Ачинском город Боготол я не мог себе представить каких-то час назад. Я и не думал, что будет увольнение. Мои родители, вместе с моей женой направились к тёще с тестем, на выходные, зная, что меня навряд ли отпустят в субботу.
Но трехнедельная разлука сыграла свою роль и у меня уже не было другой мысли как не поехать в Боготол. Да и ехать - то каких-то час с небольшим.
Одевшись потеплее во всё шерстяное: трико поверх двух пар кальсон, носки и перчатки кожаные, летно-технические, на меху, подарок любимого зятя, тоже бывшего аватушника, выпуска 65 года Павла Скурихина, я пустился в романтическое, как мне казалось, плавание, навстречу со своей любимой женщиной. Но как в дальнейшем оказалось, путешествие и впрямь оказалось романтическим, со вкусом соли и меда на губах.
И то, что я, как истинный сибиряк, собирающийся в дорогу, всегда учитывает стоящую на улице погоду, этим не пренебрёг, сыграло положительную роль в этой, оставшейся на всю жизнь в памяти, прогулке. Мои утепления оказались не напрасными и в дальнейшем сыграли очень хорошую службу мне, при следовании в город Боготол.
Привокзальная площадь станции Ачинск1, несмотря на минусовые температуры, была заполнена встречающими людьми и отправляющими пассажирами. Крупная узловая станция служила перевалочным пунктом, для тех, кто уезжал на восток и запад страны по Транссибирскому железнодорожному пути, и по другой дороге, на юг и север огромного Красноярского края.
В далекие революционные годы Великой Октябрьской революции она встречала железнодорожные составы с бело и красногвардейскими частям; мечущихся от белых к красным и снова к белякам, чехословакам, волею судьбы, оказавшихся в самой пучине революционных событий, в далекой от Чехии, Сибири и Дальнем Востоке.
В грозных роковых-сороковых на твоих путях, формировались железнодорожные составы из выздоравливающих в госпиталях Ачинска, Боготола, Назарово красноармейцев и офицеров; из ачинцев и селян, направлявшихся на фронта Великой Отечественной войны, самой кровожадной, самой роковой для Отечества, войны. Многие из них пали в бою, своей жизнью внеся заметный вклад в общую победу над фашизмом.
Уже в мирное время, с начала пятидесятых годов, из года в год ты встречаешь молодых ребятишек-абитуриентов Ачинского ВАТУ, а отправляешь, в разные концы Союза и за рубеж, духом и силой окрепших, крепких ребят: офицеров-выпускников, техников могучих авиационных комплексов и просто самолетов.
Я как и многие ачинцы, ещё помню тот старый вокзал, старинной, дореволюционной постройки. Теперь на его месте красуется здание в несколько этажей из стекла и бетона, все залитое светом дневного электроосвещения. Это здание и многие другие, в том числе кинотеатры Сибирь, Юность, ДК имени Ильича доставляли нам особую гордость. Уже в зрелой юности мы становились завсегдатаями Дк Ильича, каждые выходные пропадая на танцах.
Мы любили свой город бессознательно пацанами и уже взрослыми парнями.
Нравился он и моим товарищам по учебе, кто бывал не раз в увольнении.
- Товарищ курсант, - донеслось до меня откуда-то сзади.
Обернувшись, увидел двигавшихся ко мне офицера и двух патрульных курсантов, третьекурсников.
- Товарищ капитан, докладываю начальнику патруля...
Выслушав мой доклад и проверив увольнительную, капитан задаёт вопрос:
- Вы куда-то собрались ехать, товарищ курсант?
- Никак нет, товарищ капитан, встречаю жену и маму.
- А каким поездом они прибывают?- не отстаёт местный Шерлок Холмс.
С какого города?
- Так с Красноярска, товарищ капитан. А каким, вот смотрю расписание.
- А вы не уедете туда?- задает, показавшимся мне глупым вопрос, капитан.
- Товарищ капитан, а что мне там делать?- уже серьезно недоумеваю я.
Мне там абсолютно нечего делать. Живут-то мои родители в Ачинске.
- Ну хорошо, курсант Мингазинов, говорит мне капитан, как будто всю жизнь знавал меня. Идите.
Попрощавшись с ребятами, я продолжил изучать Расписание поездов дальнего следования. Их прибытие пока не намечалось и я вышел на перрон, перекурить, в надежде встретить кого-то из своих знакомых.
Встретить я действительно встретил, показавшимся мне знакомым, старшего лейтенанта, ракетчика, с повязкой на рукаве: начальник патруля. Поприветствовав друг друга, он спросил меня, не вспомнил ли я его. Старший лейтенант служил в одной части, и одном отделении, автомобильном, с моей тетушкой, Галеевой Екатериной Хасановной. Штаб части находился на территории училища, недалеко от 5 КПП, и у тети я неоднократно бывал. Наверное там мы и свиделись с офицером.
Поговорив ни о чем, выкурив по сигарете, я оставил офицера и пошел прогуляться по перрону. Тем более уже должны были объявить прибытие скорого поезда, следуемого на запад. Как раз мимо Боготола. Уж где-где, но в Боготоле, все поезда останавливаются не меньше чем на пятнадцать - двадцать минут. Смена машинистов поездов, осмотр состава путейцами.
На перроне народу было совсем немного и все что делалось на нём, просматривалось издалека.
Пойду-ка вперед, ближе к Боготолу,- рассудил я и направился подальше от людей, прямо по ходу поезда.
Казалось ничто не предвещало каких либо неожиданностей. Поезд прибывает вовремя. У проводника можно попроситься и доехать как у Христа за пазухой.
Но тут по перрону, в моё направление, я увидел как направился с одним патрульным курсантом, начальник патруля. Капитан. Тот, что недавно проверял мои документы. Следовал он быстро, словно спешил найти меня.
- Не ко мне ли он рвет, встревожилось сердечко? Пойду-ка я от них, как говорят: от греха подальше. Его следование в головные вагоны прибывающего скорого поезда, не сулило мне ничего хорошего. Мои планы рушились. Встанет как вкопанный и будет стоять, попробуй-ка сядь в вагон. А так всё хорошо было задумано, но посмотрим, что будет дальше.
Поскрипывая тормозами, издавая короткие гудки скорый поезд все тише и тише двигался по первому пути. Наконец, немного дернувшись, он остановился и замер. Тот час же, наш капитан,вскочив на подножку второго вагона, ринулся в тамбур.
- Встречает кого-то, - дошло до меня и почти в тот же миг, он вышел обратно, неся на руках девочку и чемодан. Позади него следовала молодая женщина.
- Жена наверное?-подумал я. И в подтверждение моих слов молодая парочка кинулась объятия. Точно жена его.
Да давай же уходи капитан, ты мне портишь малину. Поезд же пойдет сейчас. И словно соглашаясь со мной, как бы услышав меня, машинист дал ходу поезду.
Но и капитан пошел со своими.
Мимо проплывали вагоны, но я всё не решался вскочить на подножку уходящего поезда. Но вот разогнался и догнал один из вагонов.
- Ура! Я еду. Пронеслось в голове. И капитан не оборачивался, совсем хорошо!
А и впрямь, что ему головой крутить, коль жена рядом, совсем уж повеселел я.
Но радость моя была не долгой: ручка на входной двери не подавала признаков жизни, ни как не реагируя на мои манипуляции с ней.
-О, чёрт!, невольно вырвалось из меня. Ну, давай же, давай, открывайся!
Но где там. Ручка оставалась в горизонтальном положении.
- О, бляха-муха. Успели закрыть, или вообще не открывали дверь.
Может спрыгнуть – среагировало серое вещество в голове. Но куда там. Поезд он ведь не случайно назывался скорым. За эти минуты он успел набрать приличный ход. Что делать, оставалось только поудобнее устраиваться на подножке вагона.
Надо постучаться в двери , окна, туда, докуда достанет моя рука .
Уж не знаю сколько стучал и кричал, но было бесполезно. Только изрядно потратил силы, но не дал себе замерзнуть, и то хорошо.
Металлический грохот отрезвил меня и заставил невольно прижаться к дверям вагона.
- Мост! -- Это же мы движемся по мосту. Нашему железнодорожному металлическому мосту.
О, сколько же я проездил по нему, комфортно сидя в вагонах электричек или пассажирских поездов, внимательно осматривая всю прелесть местного ландшафта. Не раз и не два на лодках мы подплывали к нему совсем близко для ловли рыбы закидушками, донками. И ведь ловили, ещё какую, под два метра, рыбу.
Но сегодня, сейчас, я прикоснулся к нему совсем близко, развивающими полами шинели на ветру.
- Надо бы подобрать их, не ровен момент и зацепиться можно,- думаю и подбираю полы шинели.
Ту-ук, ту-ук, тук – гремят колёса,
Дых, дых, дых - стучит метал.
Ту, ту - раздается сигнальный гудок от машиниста электровоза: приветствие и сигнал охране моста.
Ледяные мурашки пробираются по всему телу, сковывая конечности. Не приятно же, под грохот металла, остаться один на один с такой ситуацией. Врагу не пожелаешь этого.
- Но ничего, прорвемся,- говорю себе сам, не много успокоившись. Ведь самое неприятно, мост, уже позади. Не надо расслабляться только, ведь впереди еще около часа езды.
- Не расслабляйся, не расслабляйся - лучше постучи снова,- говорю себе и стучу. Куда там, ни малейших признаков жизни.
Выйдя на равнину, наш скорый убыстрил свой ход. Это почувствовалось сразу, потому колючий, морозный ветер стал всё настырнее и настырнее проникать по всему телу, сковывая его снизу до верху.
- Брыы! Тряхнул головой так, что с неё чуть не слетела шапка. Поаккуратнее Равилек, так и без шапки останешься - командую себе.
И не мешкая, срываю с узелка, клапаны шапки. Хорошо что глубокая шапка, и уши были заправлены под клапаны. Но теперь стало комфортнее и теплей, после того, как их опустил вниз.
Одно дело сделано и теплее, и пропал грохот от стука колёс. Теперь надо бы снять напряжение с рук и как-то привязаться к поезду. У меня же есть мой любимый, брючной ремень. Брезентовый, длиной под два метра, он мне уже как-то здорово помог, при работе со сварочным аппаратом. Сослужи-ка дружочек ещё раз службу, да помоги мне. Такой ремень был наверное у каждого курсанта. Его нам выдавали для поддержки своих штанов и мощей. Я выбрал себе по длинее, поскольку он нередко мне требовался при выполнении различного вида работ. Вот и сейчас, как же он мне пригодился.
Обвязавшись ремнем и привязав себя к поручням, со всей силой, телом давлю назад, проверяя на прочность ремень.
- Держит дорогой. И ручки вот они!- радостно машу перед лицом, руками.
Но, но - не расслабляться. У тебя есть ещё курсантский, поясной ремень, который используй с делом. Ну хотя бы обвяжи им полы шинели. Чтобы не трепетались они и потеплее будет. И точно. Стоило обвязаться ремнем, как стало чуть комфортнее, даже как бы и теплее. Не продувает теперь снизу.
- Ну какой же ротный умница! Голова. Он как в воду глядел, заставляя нас идти в увольнение в сапогах. Чтобы я делал сейчас в ботиночках-то, а? - Спрашиваю себя сам. Концы отбросил.
Но пока едем, и Белый яр уж позади, осталось каких минут тридцать, сорок с небольшим. Отстегнув пуговицу на шинели, просовываю правую руку для обогрева. И натыкаюсь на что-то мягкое.
Так это же платочек, который купил я несколько дней назад в подарок с курсантских, жене, - вспомнилось сразу. Не до него было. Но найдется применение и ему. Давай-ка сюда, там ты нужнее. И отправляю его в штаны, спасать источник радости и мужского достоинства.
Не забываю и стучать по дверям вагона. Бесполезно.
Моя прогулка на подножке вагона скорого пассажирского поезда продолжалась пока без особых происшествий и это радовало.
- А что, в этом есть что-то такое, запоминающее на всю жизнь. Случится ли когда нибудь с тобой ещё такое, - впадаю в лирическое настроение.
Но это продолжалось не долго. Мой нос учуял запах табачного дыма, с соседнего вагона, который был по ходу поезда.
- Эй, люди,- забарабанил я в двери вагона. Откройте.
Видимо люди и в самом деле услышали, и открыв дверь с подножки, выставились на меня.
- Мужик, ты что ли стучишь? Недоуменно проговорил один из двух парней.
- А ты что, кого-то другого видишь?
- А и правда, никого же нет,- засмеялся парень и продолжал. Солдат что ли?
В самоход собрался?
- Да какой самоход, в увольнение я, к жене в Боготол. И не солдат, а курсант - отвечаю ребятам. Вы бы парни двери мне здесь открыли, чтобы я из ледяного заточения своего вышел.
- Ох! Радостный поднимаюсь в тамбур вагона. Спасибо ребята, не вы, леденеть бы мне ещё там.
- Да, ладно браток, давай к нам, мы тебя сейчас разогреем до твоего Боготола. Кстати, я Вовка, а вот он, показывает на второго парня, Димон и едет он так же как и ты в Боготол.
Компания молодых людей, в семь-восемь человек оживленно сидели за столиком и пили чай. Стаканы с чаем стояли почти не тронутыми, зато две пустых бутылки из под Особой валялись у ног ребят.
- Ребята, героя партизана к вам привели. В лесу скрывался со времен Великой отечественной, - смеясь оповестил Вовка о своей находке. Поезда под откос валил. Вот задержали.
Мой внешний вид наверное и впрямь напоминал им героев-партизан, из картинок художественных фильмов: весь в инее, с белесо-красноватыми щеками, с болтающими кл
Категория: Проза | Добавил: avatu (02.09.2009)
Просмотров: 1164 | Рейтинг: 0.0 |

Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Сайт создан в системе uCoz